Геноцид, взорвавший СССР: 100 лет «великой армянской катастрофе»

24 апреля в Ереване в мемориальном комплексе Цицернакаберд прошла церемония поминовения жертв геноцида, приуроченная к 100-летию массового уничтожения армян в Османской империи. На мероприятие в Армению приехали президент России Владимир Путин и президент Франции Франсуа Олланд.

«Сотни тысяч беззащитных и потерявших кров армян, миллионы получили убежище на территории России и были спасены. Именно российская дипломатия добилась международного осуждения насилия над армянским народом», – заявил Путин, выступая на церемонии. Российский лидер подчеркнул, что события 1915 года потрясли весь мир, а в России «были восприняты как собственное горе».

Накануне на площади Республики в центре Еревана выступила американская рок-группа System of a Down (SOAD). Ереванский концерт стал завершением их тура, посвященного памяти геноцида армян. Концерт был бесплатным: музыкантов – армян по происхождению – интересовала не прибыль, а максимальная публичность, ведь эта часть кампании, которую группа ведет за признание геноцида армян. Вместе с ними почтить память жертв геноцида в Армению приехали голливудский актер Джордж Клуни с женой, известной правозащитницей Амал Клуни, звезда Твиттера и реалити-ТВ Ким Кардашьян, тоже американская армянка, ее муж, рэпер Канье Уэст, и многие другие.

Армяне называют трагические события «Мец Егерн», что можно перевести как «великая катастрофа» или как «великое злодеяние». Эти слова прекрасно отражают то, как армяне воспринимают эти события. Хотя сто лет немалый срок, и в Армении, и в Турции события 1915 года не воспринимают как событие далекого прошлого. Для большинства армян память о геноциде – нечто очень личное, она передавалась из поколения в поколение и стала частью национального самосознания. В Турции обвинения в геноциде воспринимаются не менее эмоционально: еще несколько лет назад просто за употребление словосочетания «геноцид армян» можно было попасть в тюрьму. Сейчас с этим легче: о геноциде пишут в прессе, о нем печатаются книги. Но тех турок, которые осмеливаются говорить о геноциде, продолжают считать чем-то вроде «пятой колонны».

Разрешить нельзя запретить

Геноцид армян был одним из самых кровавых эпизодов Первой Мировой. Правившая в то время в Османской Турции партия (так называемые младотурки), опасаясь, что армяне, как и другие христиане империи, могут перейти на сторону врага, решили разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Они называли то, что происходило с армянами, депортацией, но было очевидно, что целью являлось именно их уничтожение. Мужчин, призванных в армию, разоружали и расстреливали, а оставшихся женщин, детей и стариков заставляли покидать свои дома под предлогом переселения в районы, далекие от фронта. На самом деле их либо истребляли по дороге, либо депортировали в сирийскую пустыню, где большинство умирали от голода и болезней. Бывали случаи, когда армян заставляли принять ислам или продавали в рабство. В некоторых населенных пунктах армяне пытались сопротивляться, иногда им удавалось спастись, как, например, в городе Ван или в районе горы Муса Даг, но в большинстве случаев сопротивление было бесполезным. Историки до сих пор спорят о цифрах, но большинство из них сходятся на том, что жертвами геноцида стали полтора миллиона человек, еще около миллиона стали беженцами.

Сегодня в Армении память о геноциде присутствует на каждом шагу. Каждый год 24 апреля тысячи армян идут на холм Цицернакаберд возложить цветы к Мемориалу жертв геноцида. Но так было не всегда. В советской Армении отношение к историческим событиям начала века было сложным. В первые десятилетия советской власти проблему геноцида в Армении в основном замалчивали. Сама советизация Армении в 1920 году произошла в ситуации, когда Москва считала кемалистскую Турцию союзником в борьбе против империалистического запада. Поэтому антитурецкие настроения в Армении не поощрялись. К тому же, рассказывает историк Тигран Закарян, в Советском Союзе подозрительно относились ко всему, что могло сойти за проявление национализма, «да и вообще к любой памяти о прошлом, которая не контролировалась сверху…» «До 60-х память о геноциде сохранялась в основном на уровне неформальных воспоминаний, передававшихся из поколения в поколение в армянских семьях», – вспоминает Закарян.

В 1960-е ситуация начала меняться. Это было связано не только с «оттепелью» в СССР, но и с процессами в армянской диаспоре, где началось активное движение за международное признание геноцида. Если для армян, непосредственно переживших геноцид, воспоминания о 1915 годе часто были слишком болезненными, чтобы говорить о них вслух, то новое поколение больше не хотело молчать. Армянские общины от Ближнего Востока до Латинской Америки включились в кампанию за признание геноцида. Армяне в СССР не хотели отставать от своих собратьев за рубежом. В советской Армении рос интерес к событиям 1915-го, и советские власти не очень понимали, как реагировать на эти настроения.

«К Армении в СССР всегда было особое отношение, – говорит востоковед и дипломат Давид Ованнисян. – Ее связи с диаспорой стремились использовать, поэтому и в вопросе геноцида советское руководство решило пойти на встречу. Кроме того, обсуждение темы геноцида предоставляло возможность выставить в невыгодном свете страну-члена НАТО, и еще раз напомнить армянам, почему им нужно держаться вместе с Россией». Тем не менее любые проявления инициативы снизу вызывали среди советских руководителей инстинктивные опасения, что ситуация может выйти из-под контроля. В результате политика в вопросе памяти о геноциде была противоречивой – запрещать не запрещали, но и особо не приветствовали. Так, 24 апреля 1965 в Ереване разрешили провести мероприятия, приуроченные к пятидесятилетию геноцида: но за закрытыми дверями и при участии узкого круга представителей местной партийной и культурной элиты. Тысячи молодых людей, недовольных таким форматом, вышли на улицы, началась стихийная демонстрация, переросшая в столкновения с милицией.

Подобные выступления в доперестроечное время обычно жестко подавлялись. Ереван 1965-го обошелся без жертв, во многом благодаря первому секретарю ЦК Армении Якову Заробяну. Он убедил высшее руководство, что не нужно идти на жесткие меры, и следует дать армянам возможность почтить память жертв геноцида. Правда, особо активных участников арестовали, но некоторые требования демонстрантов приняли во внимание. 24 апреля было объявлено в Армении днем памяти (хотя и не стало нерабочим днем), а на холме Цицернакаберд в Ереване построили мемориал памяти жертв Геноцида, который тут же стал местом ежегодного паломничества. Однако Заробян со своей склонностью к компромиссам оказался слишком либеральным для брежневских времен: ему так и не простили отказ подавить выступления 1965 года. Уже в 1966 году его отправили в отставку.

После 1965-го власть отказывается от попыток замалчивания геноцида. О геноциде теперь можно писать стихи и научные монографии, о нем рассказывают учителя в школе и преподаватели в вузах. Но, как говорит Тигран Закарян, «все это должно было оставаться в рамках советской «политкорректности» и сопровождаться подчеркиванием позитивной роли советского строя, который дал возможность армянскому народу оправиться от страшной раны и добиться новых успехов».
Ленин, Партия, Горбачев!

Взрыв, которого удалось избежать в 1965 году, в конечном итоге произошел в 1988-м. Конечно, основной проблемой в то время был Нагорный Карабах, но и здесь память о геноциде сыграла далеко не последнюю роль. После того, как армяне в Ереване и в Нагорном Карабахе вышли на улицы с требованием передать Нагорно-Карабахскую автономную область Армении, в азербайджанском городе Сумгаит произошел армянский погром. Именно Сумгаит взорвал ситуацию и сделал невозможным возврат к нормальному состоянию вещей. И дело было не только в том, что ситуация, когда беззащитных армян избивали, насиловали и убивали из-за их национальной принадлежности, воспринималась армянами как некое ужасное дежавю. Пожалуй, наибольший шок в Армении вызвало поведение властей: избиение армян продолжалось три дня при практически полном бездействии милиции и внутренних войск. Власти попытались скрыть истинный масштаб произошедшего: с точки зрения многих армян параллели с отрицанием геноцида Турцией напрашивались сами собой.

Именно поэтому Сумгаит стал началом конца Советской Армении. «Нельзя сказать, что вера в образ России как защитника и гаранта безопасности армян была разрушена, но она была сильно поколеблена», — утверждает Давид Ованнисян. В восприятии многих армян существовал своего рода негласный контракт с Москвой, который можно было сформулировать так: лояльность в обмен на безопасность. Сумгаит и все, что за ним последовало, показал, что безопасности уже нет, следовательно, вскоре не стало и лояльности. Первые демонстрации в Ереване в 1988-м проходили под лозунгами «Ленин, Партия, Горбачев!» Примерно через год на митингах, где собирались практически те же самые люди, уже звучали требования независимости от СССР. А еще через год, в 1990-м в центре Еревана демонтировали статую Ленина, а Верховный Совет Армении принял декларацию о независимости.

Не открывшиеся границы

Даже среди самых пылких сторонников карабахского движения мало кто ожидал, что казавшаяся недосягаемой независимость станет реальностью так скоро. Всеобщий энтузиазм по поводу независимости оказался недолгим. К концу 1991 года Армения уже как независимое государство столкнулась с целым валом проблем: развал плановой экономики, конфликт в Нагорном Карабахе, наплыв беженцев из Азербайджана, блокада транспортных путей, последствия разрушительного землятресения 1988 года. Ко всему этому добавлялась еще одна, не менее серьезная проблема – отношения с Турцией. В Армении мало кто представлял, как будут складываться отношения с «вечным врагом» армян. Как говорит Тигран Закарян, иногда высказывались, достаточно апокалиптические предсказания, в том духе, что независимая Армения, оставшись наедине с Турцией, будет обречена на уничтожение. «Исходя из подобных соображений многие армяне, как в самой Армении, так и в диаспоре, выступали против независимости», — рассказывает он.

Когда независимость Армении стала свершившимся фактом, лидеры страны отдавали себе отчет в том, с какими опасностями связана вражда с Турцией. Поэтому несмотря на патриотическую риторику, правящая партия Армянское Общенациональное Движение (АОД) и ее лидер, первый президент Армении Левон Тер-Петросян пытались проводить прагматичную внешнюю политику. Тер-Петросян всячески давал понять, что не считает требование признания геноцида внешнеполитическим приоритетом и стремится к нормализации отношений с Турцией. Проблему признания геноцида предлагалось оставить за рамками армяно-турецких отношений на данном этапе. Такая линия давалась Тер-Петросяну нелегко, так как была крайне непопулярна внутри страны и стала поводом для разногласий между командой Тер-Петросяна и многими его соратниками. Так, первого министра иностранных дел Армении Раффи Ованисяна отправили в отставку за то, что он без согласования с президентом выступил с трибуны ООН с требованием признать Геноцид.

В первое время, рассказывает Давид Ованнисян, казалось, что существует реальная возможность наладить отношения с Турцией. Именно тогда состоялась встреча, которую можно считать началом турецко-армянского диалога: посол Турции в Москве Вулкан Вурал приехал в Ереван и встретился здесь с Тер-Петросяном. По словам Ованнисяна, президент Турции Тургут Озал был настроен на нормализацию отношений с Арменией, так как считал, что это позволит Турции распространить свое политическое влияние на весь Южный Кавказ и дальше, на Центральную Азию. К тому же нормализация отношений с Арменией помогла бы Турции избежать неприятных моментов, связанных с кампанией по признанию геноцида. Нормализация отношений и открытие границ были бы выгодны Турции и с экономической точки зрения, так как примыкающие к границе восточные и юго-восточные районы Турции – самые отсталые и депрессивные регионы этой страны. Экономическая отсталость юго-восточных районов – одна из причин сепаратистских настроений среди живущих здесь курдов.

Однако события развивались иначе: Озал вскоре умер, причем в Турции весьма распространена конспирологическая версия о том, что его устранили спецслужбы за то, что он якобы собирался признать геноцид армян. Как бы то ни было, с Озалом или без, армяно-турецкие отношения оказались заложником ситуации в Нагорном Карабахе: Турция всецело поддерживала «братскую страну». Иногда казалось, что начинают сбываться самые пессимистические ожидания. «Нам не раз сообщали по дипломатическим каналам, что Турция собирается вмешаться в конфликт», – вспоминает Ованнисян. Правда, до прямого конфликта с Турцией дело так и не дошло, но и о нормализации отношений пришлось забыть. После того, как армянские силы в 1993-м году заняли Кельбаджарский район, Турция окончательно закрыла границу с Арменией, которая с тех пор уже не открывалась. Даже перемирие 1994 года не принесло с собой особых изменений в позиции Турции.

При втором президенте Армении – Роберте Кочаряне – подход к отношениям с Турцией изменился. Кочарян заявил, что отныне международное признание геноцида является приоритетом для Армении. Более того, он не раз говорил об этом на международных форумах вплоть до Генассамблеи ООН. Усилия по признанию геноцида активизировала и армянская диаспора. Однако политика Армении оставалась довольно гибкой. При посредничестве западных стран, попытки найти общий язык с Турцией продолжались. Была создана так называемая Армяно-Турецкая Комиссия по Примирению, известная больше как ТАРК (Turkish-Armenian Reconciliation Commission). Участниками комиссии были армянские и турецкие дипломаты, однако все они участвовали в качестве частных лиц. С армянской стороны участвовали Давид Ованнисян, бывший в то время послом по особым поручениям, и бывший министр иностранных дел Александр Арзуманян. Были также представители диаспоры – руководитель одной из армянских организаций США Ван Григорян и российский политолог армянского происхождения Андраник Мигранян.

Естественно одной из тем обсуждения стал вопрос геноцида. «Предлагалось создать подкомиссию историков, которые должны были выяснить, что же на самом деле произошло, — вспоминает Ованнисян. — Мы с самого начала были против. Я сказал, что если привлечь историков, они, скорее всего, просто перережут друг друга: нельзя доверять историкам решение политических вопросов». В итоге от создания комиссии историков отказались. Вместо этого ТАРК обратился в авторитетную организацию Центр Правосудия Переходного Периода, чтобы получить заключение о том, были ли события 1915 года геноцидом. Решение оказалось таким, которое обе стороны могли истолковать в свою пользу: события 1915 года подходят под определение геноцида, но не подпадают под действие международной Конвенции о Предупреждении Преступления Геноцида и Наказании за него, так как она была принята в только в 1948 году и не может иметь обратной силы.

Деятельность ТАРК была тем, что по-английски называют дипломатия «второго пути», когда встречаются общественные деятели. С новой посреднической инициативой выступила Швейцария и переговоры (на первых порах секретные) продолжились уже на уровне МИДов. Общественность узнала о них в 2008 году, когда в Армении уже был новый президент Серж Саргсян.

Футбол и дипломатия

Поводом для дипломатического прорыва стал футбол. 6 сентября 2008 года в Ереване должен был состояться отборочный матч чемпионата мира между Арменией и Турцией. Саргсян пригасил в Ереван на матч президента Турции Абдуллу Гюля. Гюль принял приглашение, и с легкой руки кого-то из журналистов армяно-турецкие переговоры стали называть «футбольной дипломатией».

Готовились к матчу основательно: обе стороны понимали серьезность момента. Как пишет американский дипломат Дэвид Филипс в книге «Армяно-турецкие протоколы: дипломатическая история», согласовывали все, вплоть до протестов против приезда Гюля – количество протестующих, где они будут стоять, какие лозунги и транспаранты допустимы, а какие – нет. В Армении оппозиционная пресса обвиняла власти, в том, что они, дабы не вызвать дипломатический скандал, убрали гору Арарат с герба футбольной федерации и на время матча выключили освещение мемориала жертвам геноцида. В конечном итоге все прошло успешно. Президенты провели переговоры, вместе посмотрели футбол, Гюль пригласил Саргсяна в Турцию на ответный матч, который должен был пройти в октябре 2009-го. Правда, сборная Армении проиграла со счетом 2:0.

Визит Гюля в Ереван был значительным событием: это был первый в истории визит главы турецкого государства в независимую Армению, и уже сам этот факт вполне можно было оценить, как исторический прорыв. Но для того, чтобы этот прорыв превратился в нечто осязаемое, нужно было зафиксировать результаты. Вот здесь-то и начались проблемы. Турция требовала включить в текст документа о нормализации отношений пункт о прогрессе в разрешении нагорно-карабахского конфликта как предусловии нормализации армяно-турецких отношений. Армения категорически отказывалась, настаивая, что не следует смешивать армяно-турецкие отношения и карабахский конфликт. В конечном итоге Нагорный Карабах в текст не включили, но все понимали, что Турции не так легко будет отказаться от этого предусловия, так как это привело бы к проблемам с Азербайджаном. Азербайджанские власти и так уже довольно нервно реагировали на «футбольную дипломатию», и их поддерживали националисты в самой Турции.

Кроме того, Турция настаивала на создании комиссии историков, которая изучала бы проблему геноцида. Для Армении это был неприемлемо: само создание подобной комиссии означало бы, что ставится под сомнение геноцид как исторический факт. Сошлись на размытой формулировке, позволявшей каждой стороне трактовать этот пункт в свою пользу. Турецкая сторона считала, что комиссия будет заниматься выяснением того, был ли геноцид на самом деле, а Армения – что комиссия будет заниматься прояснением других вопросов истории армяно-турецких отношений.

В конце концов, 10 октября 2009 года в Цюрихе подписали Протоколы о нормализации отношений. Обстановка на церемонии была настолько напряженной, что обошлись без речей. Некоторые армянские комментаторы увидели зловещее предзнаменование в том, что глава МИД Армении Эдуард Налбандян выглядел довольно мрачным, а его турецкий коллега, наоборот, казался слишком жизнерадостным. Сама церемония выглядела внушительно: за спинами министров иностранных дел Армении и Турции стояли глава МИД России Сергей Лавров, Госсекретарь США Xиллари Клинтон и представлявший ЕС Xавьер Солана. Казалось, такой состав посредников должен служить гарантией, что соглашение будет выполнено.

Но оказалось, что армяно-турецким протоколам было суждено остаться на бумаге. Они даже не были ратифицированы парламентами двух стран. Естественно, обе стороны обвиняют друг друга в срыве процесса. О том, почему так произошло, высказываются разные мнения. Политолог Ричард Гирагосян, директор ереванского Центра Регональных Исследований, считает, что основной ошибкой участников процесса было то, что они недооценили Азербайджан и его возможности влиять на политику Турции. Несмотря на все потенциальные выгоды от нормализации, власти Турции не могут не учитывать позицию Азербайджана. Ведь Азербайджан – не только «братская страна», но и один из основных поставщиков энергоресурсов Турции.

У Давида Ованнисяна на этот счет свое мнение. «Существует много рациональных объяснений нежелания Турции идти на нормализацию отношений с Арменией. Это и фактор Азербайджана, и желание Турции сохранить армянскую карту на будущее, чтобы использовать ее для торга с Западом. Но мне все же кажется, что глубинная причина этого нежелания находится вне сферы рационального – это страх политической элиты Турции, что нормализация отношений с Арменией приведет к признанию геноцида, а это в свою очередь – к разрушению турецкой идентичности, по крайней мере, в том виде, в каком она существует сейчас».

Пока отношения с Турцией не урегулированы, Армении остается искать гаранта безопасности. Сегодня этот гарант – Россия. «В Армении понимают, если будет военный конфликт с Азербайджаном, Россия, скорее всего, не будет вмешиваться. Но если на Армению нападет Турция, Россия не сможет оставаться в стороне», — уверен Ованнисян. В 2010 году был подписан договор с Россией, по которому срок присутствия в Армении российской военной базы был продлен до 2044 года. Видимо, власти Армении считают, что проблема отношений с Турцией будет актуальна еще довольно долго.

Микаэл Золян
РУСТОРИЯ

Powered by WordPress. Хорошие темы для WP, просто Drupal, CMF WordPress русский.